Ерлан Сабитов: «За границей после концерта еще полчаса на вопросы нужно отвечать»

Заслуженный деятель Казахстана, кобызист и фольклорист-этнограф Ерлан Сабитов знает про этномузыку если не все, то очень многое. Более того, он знает, как ее принимают в любом уголке мира. В составе групп «Адырна», «Гульдер», «Сазген», «Роксонаки», а в настоящее время «Тенгри», он знакомил и продолжает знакомить любителей музыки с творчеством своих далеких предков.

– Чему я часто удивляюсь, так это разнице между тем, как воспринимают музыку у нас и за рубежом, – говорит Ерлан-ага. – В той же Америке, к примеру, народ ничем не удивить в плане эстрадного исполнения, и то же самое происходит в Европе. В нашей стране есть хорошие певцы и музыканты, но пробиться туда им очень сложно. А вот этническая музыка – другое дело. Начнем с того, что сами концерты проходят совсем иначе. У нас музыка еще не умолкла, а зрители уже к раздевалке бегут. А там люди остаются и начинают вопросами сыпать. Сидишь полчаса на сцене, отвечаешь, как называются инструменты, кто их основоположники, почему всего две струны? Заказывают сыграть еще что-нибудь, часто соло, фотосессию устраивают, просят дать инструменты в руках подержать. Словом, интерес к казахской этномузыке виден невооруженным глазом. Еще мне очень нравится, что во многих странах я вижу инструменты, схожие с нашими. Например, казахский кыл-кобыз похож на монгольский моринхур. Но на кыл-кобызе можно играть отдельные произведения, а моринхур только поддерживает тон ансамбля. Шотландская волынка напоминает мес-кобыз: названия разные, принцип один.

– Как формируется репертуар для этногруппы «Тенгри»?
– Мы берем чаще всего кюи многовековой давности, которые давно забыты, причем аранжировки делаем такие, чтобы архаизм этих произведений никуда не исчезал. Мне как фольклористу-этнографу работать легко. Богатства фольклора поистине неисчерпаемы. Причем на нотной бумаге фиксируется одна форма, а вот при исполнении многое идет от себя. На долю импровизации приходится процентов сорок железно. И я могу изменять, что хочу и когда хочу, лишь бы форму держать.

– Ерлан-ага, а чем можно удивить лично вас?
– Как-то раз я в Америке с большим любопытством наблюдал, как барабанщик стучал по пустым ведрам. Он там такое отбарабанил, что я был в шоке. В Алтайском крае мне приглянулись этномузыканты, которые работали на сцене с большой отдачей. Они, может быть, мало образованы, но природная музыкальность и энергетика просто зашкаливают! В Казахстане таких коллективов тоже предостаточно. Они и нотную бумагу в руках не держали, а впечатление производят отличное.

– Но ведь вероятность, что они пробьются на большую сцену, очень мала.
– Совершенно верно. Музыкальные учебные заведения домбристы и кобызисты оканчивают пачками. Где они? Престиж профессии потерян. В 90-х годах, когда культура переживала смутные времена, почти все музыканты ушли в бизнес, бросили музыку. Она перестала кормить семью. Я не бросил. Худо-бедно шел к цели, хоть моя профессия меня и не кормила. Помогал жене-провизору. Она в тот тяжелый период очень меня поддержала, всегда говорила: «Не бросай музыку, ты с шести лет отдавал ей все». Так я и выкарабкался. А мои коллеги работают кто где: в охране, таксистами, паркетчиками. Мне их жалко. Окончили консерваторию, аспирантуру, начали писать музыку, записываться, и в один момент все оборвалось.

– Зарплаты в музыкальных учреждениях, конечно, смехотворные. Даже сейчас.
– Мало того, профессиональные музыканты еще и подработать почти нигде не могут, потому что их график заполнен практически каждодневными концертами и репетициями. Поэтому сейчас немногие идут в музыку. У меня четверо детей, и я их туда не отдал. С творчеством связана моя дочь Лаура, она актриса. Младший сын любит музыку, играет в КВН, но я ему сказал: «Хорошо, если тебя музыка будет кормить, а если не будет? Если хочешь быть известным, необязательно тебе сидеть в студии. Пой, собирай команду, записывайся и твори, сколько хочешь. Но основная профессия должна быть другой». Он пошел по стопам матери, учится на провизора.

– То, что вы говорите, очень печально…
– Да. Но в Казахстане исполнительское искусство и шоу-бизнес до сих пор не поставлены на широкую ногу. На серьезную музыку народ не соберешь…

– И к чему мы придем через 5-10 лет с таким отношением?
– Я все-таки возлагаю надежды на должное развитие продюсерских центров. Их сейчас появилось очень много, но некоторые идут не в ту степь. Их цель – записать певцу несколько песен и выжать его как лимон. Есть и хорошие центры, которые понимают, что каждый должен заниматься своим делом: артисты – выходить на сцену, менеджеры – заниматься рекламой, продажей билетов, сами продюсеры – руководить всеми процессами. Самому себя продавать очень тяжело. В такие центры и отбор проводится очень жесткий. Если идти таким путем, возможно, мы придем к более профессиональной организации концертной деятельности и приведем в залы публику.

Вера Ляховская
Алматы