Руку, Дон Жуан, дай мне…

Величайшей оперой Моцарта «Дон Жуан» завершился театральный сезон в Государственном академическом театре оперы и балета имени Абая. Историю обаятельного распутника, чье имя уже давно стало нарицательным, алматинцам рассказал итальянский режиссер Паоло Бозизио.

Так повелось, что заморский режиссер не приезжает ставить спектакль в гордом одиночестве, за ним всегда следует команда единомышленников, которым он полностью доверяет. Для Паоло Бозизио таковыми являются художник по декорациям Хэлла Момбрини, художник по костюмам Кристина Ачети и ассистент Симоне Оливаре, который ходил за солистами, как за родными детьми, подсказывая им каждую мизансцену. В этот раз имела место недоработка со стороны арт-менеджеров театра.

Паоло Бозизио пригласили в Алматы всего за три недели до спектакля, хотя подготовительный период начался еще в марте. Никак нельзя потратить на постановку такой сложнейшей оперы, как «Дон Жуан», столь незначительный промежуток времени. Артисты очень уставали на репетициях, из них буквально выжимали все соки. Маэстро Бозизио – человек эмоциональный, импульсивный, как и все представители его национальности. Он требовал от певцов, оркестра и хора того, что принято в театрах Европы и Америки, то есть четкого знания партии, техничного вокала, актерского мастерства и так далее, и тому подобное.

Сама музыка Моцарта хороша настолько же, насколько и коварна. Она таит в себе совершенную гармонию, нежнейшие мелодии, страсть, томность, местами даже жуть, а еще – множество мелочей, подтекста, нюансов, красок, полутонов и штрихов. Вжиться во все это богатство сразу невозможно, для этого нужно время. Но труппа собралась, сконцентрировалась, и… все получилось.

Начинается «Дон Жуан» увертюрой, силами постановщиков превращенной в балетную миниатюру. Амир Жексембек, символизирующий главного героя, метался между тремя героинями: Донной Анной, Донной Эльвирой и Церлиной. В итоге ни одной из них он так и не отдал предпочтения, замерев на финальной ноте в эффектной позе.

итальянский режиссер Паоло Бозизио

Традиция украшать оперную увертюру или прелюдию каким-либо действием на сцене хороша, уместна и всегда нравится публике, она предваряет развитие сюжета. Красота костюмов и декораций, созданных итальянскими мастерами, покорила сразу же.

Это был настоящий XVII век, со шляпами, камзолами, корсетами, шпагами, барельефами и лепниной. Никаких тебе порванных платьев, линялых джинсов, кирзовых сапог и палок, коими щедро снабжаются сейчас зарубежные спектакли, которые мы смотрим по телевидению или в интернете. Лучшие костюмы, разумеется, были сшиты для дворян.

Дон Жуан – украинец Василий Добровольский, специально приглашенный на премьеру, и молодой алматинец Айдос Жабагин вышагивали франтами. То же самое делал и Дон Оттавио (Мурат Шалабаев). На долю Александра Сметанина (Лепорелло) выпали более скромные наряды, зато он прекрасно компенсировал отсутствие блесток своей живой игрой и обаянием.

Жаль, что почти все солисты не показали чудес актерского мастерства, всецело сосредоточившись на пении. С другой стороны, нельзя не признать, что современная возможность посмотреть любой спектакль ведущих театров мира в сети сильно балует меломанов. Но если абстрагироваться от увиденного прежде, можно понять, что пели артисты на уровне, в ансамблях слушали друг друга, в речитативах не путались, и вообще, оперу не ходят смотреть, оперу ходят слушать. Чего стоят голоса двух исполнительниц партии Донны Анны – Майры Мухамедкызы и Елены Низамутдиновой!

Самым лакомым эпизодом в «Дон Жуане» является сцена с восставшей статуей Командора. Музыка здесь уникальна, а сам старик, как и Дон Жуан, является нарицательным героем. «Что ты топаешь, как статуя Командора?» – неприятно услышать такое замечание в свой адрес. Здесь таится интереснейший нюанс: в постановке Паоло Бозизио каменный гость является к распутнику вовсе не для того, чтобы утащить его в ад. Наоборот, он спускается к нему с небес, спускается сидящий на пьедестале, освещенный лучами света, в белой одежде, сопровождаемый ангелами.

Дон Жуан Бозизио – человек невиновный в том, что он вытворяет, он просто сумасшедший, а значит, с него и спроса никакого. И под бушующую музыку Вольфганга Амадея главный герой возносится вместе с Командором ввысь, сопровождаемый овациями покоренного зрительного зала.

Вера Ляховская, фото Серика Медетова
Алматы