Главные вкладки

До бывших заключенных руки не доходят

Акиматы северных областей Казахстана не проводят активной работы по ресоциализации экс-осужденных. Об этом шла речь на круглом столе, организованном в Петропавловске представительством «Penal Reform International» (Международная тюремная реформа) в Центральной Азии.
Пассивная позиция
По словам координатора проектов Азамата Шамбилова, в 2010 году функции по организации и осуществлению социальной адаптации и реабилитации лиц, отбывших уголовные наказания, были переданы в ведение местных исполнительных органов.
– Акиматы на первом этапе могли бы выполнять функции по консультационной работе и трудоустройству, причем консультационные услуги – очень важный компонент ресоциализационной работы с экс-осужденными, – отметил он.
– Но в северных регионах республики эта работа пока не ведется, хотя в течение прошлого года мы проводили для акиматов массу консультативных мероприятий по работе с экс-осужденными. Большинство акиматов сегодня не имеют понятия, как общаться с этой категорией людей.
Между тем, по данным координатора проектов, за оды в северных регионах страны из мест лишения свободы освободилось порядка одиннадцати тысяч человек, и только четыре из десяти смогли найти работу.
– Большинство из них жалуются на то, что общество не принимает их, и это большая психологическая проблема для бывших заключенных. У самих этих людей есть колоссальное желание обучаться, работать, влиться в общество, – говорит Шамбилов.
Сегодня центры адаптации для лиц, освободившиеся из мест лишения свободы, есть только в Шымкенте и Павлодаре. В апреле такой центр откроется в Астане. А пока своим опытом работы в этом направлении с казахстанцами поделился координатор пенитенциарного направления Кировоградского отделения Всеукраинской благотворительной организации Владимир Бочаров.
Украина подает пример
Главные проблемы ресоциализации бывших осужденных во всем мире одинаковы – документирование, трудоустройство и налаживание семейных связей. С ними сталкиваются и украинские общественные организации, работающие в этом направлении. По словам Владимира Бочарова, в Украине ежегодно из мест лишения свободы выходят 50 тысяч человек, у 80% из них нет регистрации по месту жительства, столько же нуждаются в трудоустройстве. Причем 70% из них страдают алкогольной и наркотической зависимостью, около 60% не имеют жилья, 40% – паспорта, 15% – ВИЧ-инфицированные.
– Получается, что двое из трех освободившихся не могут реализовать свои права и свободы и находятся в зоне риска, – говорит Бочаров. – Нужно еще учесть, что более 60% из них находились в местах заключения от трех до восьми лет, более 20% – от восьми до пятнадцати, а психологи давно подтвердили тот факт, что после пяти лет заключения в человеческой психике происходят необратимые изменения. Понятно, что современные и Казахстан, и Украина очень отличаются от самих себя пятилетней давности. То есть если человека посадили пять лет назад, сегодня он, по сути, выходит в другую страну – с новой жизнью, новыми законами. Половина освобождающихся – это молодые люди в возрасте 20-30 лет, которые до колонии не имели опыта жизни в социуме, не успели получить профессию. Поэтому понятно, что эти люди с их проблемами – просто непосильный груз для местных органов исполнительной власти.
В Украине решение проблем бывших заключенных первым попытался найти журналист, снимавший сюжет о том, как дети-сироты из интернатов совершают преступления и попадают в колонии для несовершеннолетних. В сюжете прослеживалась мысль о том, что государство своим равнодушным отношением к этой проблеме само формирует преступников. После этого у журналиста были проблемы с властью, но спустя пять лет в заброшенном здании бывшей ракетной базы он открыл первый в Украине Центр социальной адаптации для освобождающихся из мест лишения свободы.
– Никто в Украине тогда не знал, что это такое и как это должно работать. Просто человеку стало жаль этих пацанов, и он решил сделать для них что-то, что помогло бы им после освобождения адаптироваться к жизни на свободе, – рассказывает Владимир Бочаров. – Построил мастерские, выкупил землю, разводил хозяйство – в общем, делал все, что мог, и все это работает до сих пор. Но самое главное, что его опыт заметили. И как вы думаете, кто стал следующим человеком в Украине, попытавшимся разрешить ситуацию? Президент Леонид Кучма! В 2000 году он распорядился создать в каждом крупном городе Центры социальной реабилитации для лиц, освободившихся из мест лишения свободы.
Но из этого ничего не получилось, так как в стране не было соответствующей нормативно-правовой базы. Первый закон о социальной адаптации лиц, отбывавших наказание в местах лишения свободы, парламент Украины принял в 2003 году. И только тогда за местными органами исполнительной власти законодательно была закреплена обязанность по созданию таких центров социальной адаптации. Сегодня в стране существует целая система стационарных центров ресоциализации бывших осужденных, причем местные органы исполнительной власти сами, в зависимости от потребностей региона, определяют форму таких учреждений: Дом ночного пребывания, Центр реабилитации бездомных, Социальное общежитие, Центр социально-психологической помощи. Ну а общественники не останавливаются на достигнутом и ставят перед собой новые цели.
Ресоциализация – еще в колонии
– Со временем мы решили сделать акцент на работе с теми, кто еще находится в колонии. В 2006 году в нашей Кировоградской области открылся Центр социально-психологической помощи, и мы поняли, что, когда люди выходят из колонии, на центр ложится очень большая нагрузка, – рассказывает Владимир Бочаров. – Ведь бывшие заключенные, попадая в новый мир, совершенно не знают, что им делать и как себя вести. Поэтому мы решили заходить в колонии и начинать ресоциализацию уже там, а не на свободе. Конечно, по закону это должны делать сотрудники колоний, но на деле этого, конечно, нет. И это можно понять: любому сотруднику колонии после пяти лет работы с осужденными в местах заключения самому нужна психологическая помощь.
У общественников не было какой-то программы работы с осужденными в колониях – все придумывали на ходу, анализируя те проблемы, с которыми экс-осужденные сталкиваются на свободе, начиная буквально с оплаты проезда в общественном транспорте и заканчивая составлением конкретного, по пунктам, плана выхода на свободу. Оказалось, что мало кто из сидельцев этот план себе вообще представляет.
– Мы хотели, чтобы эти люди намечали для себя какие-то первые шаги на свободе, при этом давали возможность заключенным самим проявлять инициативу, – объясняет Бочаров. – Мы не убеждали их в том, что они что-то должны, у нас была цель – замотивировать людей к тому, чтобы они сами захотели поменяться для новой жизни, чтобы они не оказались выброшенными из нее. Создавали группы взаимопомощи, где обсуждали, например, как расстаться с наркозависимостью, с другими проблемами…
Специализированный прокурор по надзору за законностью в исправительных учреждениях Северо-Казахстанской области Андрей Бессонов согласился, что ресоциализацию осужденных нужно начинать еще в колонии, но заявил, что заниматься этим должен региональный орган уголовно-исполнительной системы.
– Главный вопрос, который нас волнует, – трудоустройство в колониях. Если в заключении человек не работает, то он просто потребляет государственные средства и не дает никакой отдачи. Например, в североказахстанских колониях трудоустройство составляет всего 30%, иски потерпевшим не гасятся, в результате человек выходит на свободу, не имея трудовых навыков и без копейки в кармане, – говорит прокурор. – Мы как надзорный орган такой ситуацией недовольны. Наши предложения по реформированию системы уже внесены в Генеральную прокуратуру и поддержаны. Суть их в том, что за все должны отвечать региональные органы УИС, начальники исправительных учреждений. Сейчас эти функции возложены на РГП – сторонние организации, но, по сути, не с кого спросить и никто не заинтересован в трудоустройстве заключенных.
Андрей Бессонов привел в пример одну из колоний в Красноярском крае, которая благодаря труду осужденных обеспечивает себя на 90%, и люди отсюда выходят и с деньгами, так необходимыми для начала новой жизни, и с профессией. И многие из них в плане ресоциализации могут обойтись без помощи государства.
Есть, по мнению прокурора, еще два необходимых условия успешной ресоциализации: режим в колонии и контроль на воле.
– В колонии должен быть режим, а не смотрящие, – считает Андрей Бессонов. – Пока там живут не по режиму, а по «понятиям», какая может быть ресоциализация? Этих людей воспитывает криминальная субкультура – разве сможет их потом переубедить участковый или общественность? Что касается североказахстанских колоний, то за последние четыре года ситуация в них заметно изменилась в лучшую сторону. Еще в 2009 году у нас были выступления отрицательно настроенных осужденных, сейчас этого нет. Это значит, что в колониях есть режим и соблюдается закон. И еще один важный момент – контроль на воле. Если его нет, заключенного, вышедшего по условно-досрочному освобождению, это расхолаживает, он может себе позволить вообще на учет не вставать. Три года назад у нас в области это имело место с каждым пятым условно-досрочно освободившимся. Мы взялись за эту проблему, запустили пилотный проект по ее решению, и вот результат: в прошлом году не зарегистрировано ни одного такого случая.
Лучший итог – счастливые семьи
По мнению Азамата Шамбилова, налаживание семейных связей бывшими осужденными – одна из главных проблем ресоциализации. Для общественной организации Владимира Бочарова это одна из главных целей работы. Он с гордостью показывает фотографии своих подопечных – бывших рэкетиров, «смотрящих» на зоне, ВИЧ-инфицированных, которые сегодня – добропорядочные отцы семейств и просто достойные граждане своей страны.
– Глядя сегодня на их счастливые лица, мы понимаем, что не зря живем, не зря занимаемся своим делом, – говорит общественник. – Видеть, как в семьи возвращаются нормальные сыновья, мужья, отцы – это настоящее счастье, и ради этого стоит работать дальше. Не ради каких-то отчетов и цифр, а именно ради вот этих улыбающихся людей.