Первооткрыватель подземных морей

Секретариат ЮНЕСКО включил в Календарь памятных дат и событий 2012 года 100-летний юбилей со дня рождения ученого-гидрогеолога Уфы Ахмедсафина.
Если идти по улице Шевченко на восток, на пересечении с улицей Пушкина можно увидеть четырехэтажный дом со скромной мемориальной доской. Здесь жил ученый, кому при жизни арабы из Кувейта в знак признания готовы были отлить бюст из чистого золота. Его научную деятельность, имевшую практическое применение в народном хозяйстве, оценили и на родине. В 1969 году за развитие гидрогеологической науки Уфа Мендбаевич Ахмедсафин был удостоен звания Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и молот».
Так в чем заслуга казахстанского гидрогеолога перед человечеством?
Ахмедсафин доказал, что пустынные пространства совсем не безводны – как было принято считать в научных кругах. И что их недра содержат целые моря подземной воды. Это открытие, имевшее огромный резонанс, разнеслось по всему миру с молниеносной быстротой (а ведь в 60-х годах прошлого столетия отсутствовали интернет и мобильная связь). К ученому потянулись «ходоки» из разных концов мира, приезжали ученые даже из Австралии (тогда она казалась нам крайней точкой на планете), где преобладающую часть территории занимают пустыни.
Открытие Ахмедсафина стало своего рода революционным прорывом в науке, полезность и своевременность которого доказали огромные достижения в народном хозяйстве не только в нашей стране, но и далеко за ее бескрайними просторами. Без преувеличения, оно изменило стратегию водоснабжения многих арабских стран и положило начало их процветанию: представьте, что до этого воду возили танкерами из Бахрейна в Кувейт.
Научные изыскания Ахмедсафина не потеряли своей актуальности и будут востребованы именно сейчас, когда, по оценкам Организации Объединенных Наций, более миллиарда людей на Земле страдают от нехватки воды. А если взять во внимание последствия глобального потепления, которое, по прогнозам ученых, приведет к «водному голоду»?
О том, что имя Ахмедсафина не забыто, не предано забвению международным сообществом, свидетельствует активность, которую ЮНЕСКО проявило в преддверии 100-летнего юбилея ученого. Международная организация, имеющая очень жесткие критерии в выборе памятных дат и событий, пришла к единодушному убеждению, что деятельность Уфы Мендбаевича Ахмедсафина имеет мировую и региональную значимость. Наряду с мировой общественностью впору и нам, казахстанцам, вспомнить своего выдающегося соотечественника.
Дитя Октября
Ученому-гидрогеологу Уфе Ахмедсафину посчастливилось появиться на свет в то время, когда мир уже стоял на пороге неминуемых перемен. Через два года после его рождения началась Первая мировая война, а в 1917-м в России свершилась революция. Но степь еще не пробудилась: ее отголоски она почувствует только в начале 20-х годов.
Я не оговорилась, что Ахмедсафину посчастливилось родиться в эпоху великих потрясений. Не стоит забывать, что наряду с испытаниями и лишениями, революционный ветер перемен принес веру в высокие идеалы и надежду на светлое будущее. Беспросветное прежде человеческое существование наполнилось новым одухотворенным смыслом.
Ко времени установления советской власти в степи маленький Уфа уже успел хлебнуть лиха. Он рано осиротел, ребенком начал зарабатывать на плошку похлебки, которой не всегда баловали малолетнего батрака жадный бай и его семья. (В его многострадальной судьбе много общего с жизнью героев из лондонских трущоб, о которой говорится в романах Чарльза Диккенса.) Униженная доля! Всеми оставшимися у него силенками ребенок боролся за выживание, а ночью ему снились живые родители – мать и отец. Наутро он часто просыпался от сотрясающих его худенькое тельце рыданий...
Существует выражение: Бог посылает испытания тем, кого особенно любит. У Уфы Мендбаевича их было в избытке, но именно они закалили его волю и укрепили характер.
Как вспоминает дочь Ахмедсафина Дина Уфиевна, будучи человеком чрезвычайно скромным, ее отец никогда не персонифицировал своих научных достижений, не выпячивал себя как ученого. Более того, он был искренне убежден: все, что он имеет – образование и любимую работу, – он получил благодаря советской власти. Чему удивляться, если на этом убеждении выросло не одно поколение советских людей, и это не было их заблуждением.
Тяжелая жизнь маленького бродяги неожиданно закончилась, когда в Петропавловске открыли приютский дом. Уфа оказался на седьмом небе от радости и счастья. Еще бы! Кроме пропитания, пусть и весьма скудного, он получил здесь столько любви и ласки. А как было не привязаться к малышу, который из чувства безмерной благодарности отвечал воспитателям приюта хорошей учебой и особым прилежанием? Как примерного ученика, проявившего разносторонние способности, Уфу отправили учиться дальше, в Оренбург.
«Как мы в последние годы оболгали свою историю», – с горьким сожалением говорит Дина Уфиевна. – Для моего отца смерть Ленина стала огромным потрясением, словно он потерял кого-то из близких или родных. Будучи еще ребенком, он понимал, что значило имя этого великого человека».
Среди имен-икон советской эпохи той поры был и всесоюзный староста (чья личность, как и фигура вождя мирового пролетариата, успела обрасти циничными подробностями, вытащенными на свет любителями «жареных» фактов).
Приезд председателя ЦИК Михаила Ивановича Калинина стал незабываемым событием в жизни школы-интерната для одаренных детей-сирот. Как и посещение этого известного в стране учебного заведения наркомом просвещения Луначарским. Они рассказывали о возведении новых городов, строительстве фабрик и заводов, школ и больниц. О том, какое будущее ждет их, молодых, в обновленном социалистическими преобразованиями государстве.
(Можно как угодно оценивать достижения того времени, но чего невозможно отрицать в эпохе великих перемен,так это того, что молодое поколение росло и воспитывалось в духе патриотической преданности и любви к своей родине).
Сначала приют, а больше, конечно, оренбургская школа-интернат сформировали Уфу в целеустремленного юношу с очень стойкими убеждениями и сильным характером. Он стоял на пороге большой жизни. Окружающий мир был полон неизведанных тайн и загадок, и он смотрел на него широко открытыми глазами.
В добрый путь!
А в юности Ахмедсафин мечтал во что бы то ни стало стать художником. С этой несбывшейся мечтой в его жизни связано и первое разочарование. Но он был слишком молод, чтобы унывать и горевать по этому поводу. У него все впереди! Свойственное этому возрасту (и его характеру) упорство в преодолении трудностей позволило выбрать профессию если не художника, то ту, что была близка его увлечениям и пристрастиям.
В 1930 году Ахмедсафин зачислен студентом Геолого-разведочного института в Ташкенте. Он самостоятельно выбрал гидрогеологию как будущую специальность: еще по своим детским наблюдениям он знал, что вода является источником всего живого. Вода позволила ему выжить в самых драматических ситуациях. И ничего, что некоторые точные науки, как сопромат и физическая химия, поначалу даются с трудом, долгим корпением над учебниками он был уверен, что все преодолеет.
Летом Уфа получил направление в Сурхандарьинский район – для практического освоения теоретических знаний, которые были получены во время лекций в учебных аудиториях. Есть возможность впервые на полевых работах освоить азы будущей профессии: ежедневно он делает замеры колебания уровней воды в скважинах, изучает горные породы, участвует в опытах по определению фильтрационных свойств водоносных горизонтов.
Специфическая работа заключалась в поисках новых источников водоснабжения для обеспечения жизни в строящихся городах и населенных пунктах.
Не стоит забывать, что будущий инженер Ахмедсафин в душе был художником, и потому воображение позволяло ему представлять на месте полупустынь и бескрайних степей цветущие благоухающие оазисы. А как пригодился талант рисовальщика! На бумаге он воспроизводил весь рабочий процесс в деталях, делал зарисовки окружающей природы и людей.
Участок, где работал Уфа, по разнообразию земных гадов и насекомых напоминал террариум – столько тут встречалось тарантулов, змей, фаланг. А опаснее всех были каракурты, чьи укусы могли лишить жизни.
Первая научная практика была оценена руководителем на «отлично», с припиской: «Прекрасные знания, подготовка и огромное желание постичь новое».
Для практиканта это время оказалось аттестацией, своего рода экзаменом на прочность. Романтика улетучивалась, стоило только представить, что несколько месяцев в году нужно будет проводить в длительных экспедициях, под палящим солнцем, бурить скважины и искать новые источники воды, без которой немыслимо земное существование.
После окончания учебы в Ташкенте Ахмедсафин поступил в аспирантуру при Московском геолого-разведочном институте. Встреча и знакомство с научными светилами в этой области – Николаем Славяновым, Октавием Ланге, Федором Саваренским и Григорием Каменским, с большой симпатией и внимательностью относившимся к трудолюбивому и талантливому аспиранту, – обогатили и расширили горизонты его знаний. Здесь же в Москве он защитил кандидатскую диссертацию, получив предложение остаться работать на кафедре.
Однако Ахмедсафин сделал свой выбор, о котором никогда не пожалел.
В поисках эликсира жизни
«Город тихий, спокойный, расположенный у подножия величественных гор Заилийского Алатау, утопающий в зелени, с ровными как стрела улицами, с населением около двухсот тысяч человек». Так Уфа Мендбаевич написал об Алма-Ате 1940 года, куда попал впервые после окончания московской аспирантуры.
Академия наук республики будет сформирована после войны в 1946-м. А молодому ученому, которому не исполнилось и 30 лет, предстояло организовать Сектор гидрогеологии и инженерной геологии в Казахском филиале Академии наук СССР.
Он находился в экспедиции, когда началась Великая Отечественная война. Членов экспедиции не отозвали и не забрали на фронт: перед ними стояла ответственная и сложная задача по изучению и освоению природных и минерально-сырьевых ресурсов. «Все для фронта, все для победы» – под таким призывом работал весь тыл, внесший неоценимый вклад в скорейший исход кровопролитной войны.
Экспедиция под руководством Ахмедсафина, выполнявшая работы оборонного значения, продлилась до 1944 года. Муюнкумы, Курманыкум, Сары-Ишик-Отрау, Таукум, Джуанкум, Бетпак дала – в этих пустынях предстояла огромная работа по изучению гидрогеологических условий с целью выявления доброкачественных подземных вод. Они были необходимы для работы фабрик и заводов, эвакуированных в Казахстан с началом войны.
На двух верблюдах (одно животное погибло в пути, другой верблюд сбежал) и лошадях, а чаще пешком за три года экспедиция исходила почти 10 тысяч километров.
Как вспоминает Дина Ахмедсафина, по рассказам отца ей известно, что походное снаряжение было нехитрое, продовольствия не хватало, питались черепашьим мясом и черепашьими яйцами. А воды нередко оставалось на дне фляжки, чтобы только смочить влажной марлечкой спекшиеся губы.
Всю хронику той военной экспедиции можно восстановить по походным дневникам, которые Уфа Мендбаевич вел на протяжении всего этого времени (сейчас они хранятся в архиве АН республики).
Были пробурены сотни скважин, расчищены и изучены многие заброшенные или засыпанные колодцы, были отобраны тысячи образцов пород и проб воды на лабораторные анализы… Исследования, основанные на анализе данных, составлении гидрогеологических карт, разрезов, показали, что прежние представления о безводности пустыни не соответствуют действительности. По Ахмедсафину, подземные воды исчисляются здесь сотнями миллиардов кубометров, которые образуются в результате инфильтрации выпадающих зимне-весенних атмосферных осадков.
(Сейчас современные ученые, использующие открытие Уфы Мендбаевича, пытаются доказать, что подземные воды в Северной Сахаре образуются за счет инфильтрации осадков, выпадающих далеко за пределами Африки, в Европе).
А московские ученые Каменский и Котлов отозвались об открытии казахстанского гидрогеолога как о подлинном научном подвиге. Ахмедсафина называли поэтом и лоцманом подземных морей.
В 1947 году он закончил работу над фундаментальным трудом – монографией «Подземные воды песчаных пустынь южной части Казахстана», которая стала основой его докторской диссертации. …Любопытно, как в личности Уфы Мендбаевича Ахмедсафина соединились художественная натура (кроме живописи он очень увлекался музыкой: играл на разных инструментах, включая фортепиано, что-то сочинял, не зная нотной грамоты) и глубокий интеллект крупного ученого, отточенный десятилетиями кропотливого труда в части практических и научных исследований. Он, без преувеличения, был самородком, какие рождаются в народе крайне редко.
Во имя сохранения экологии
Не стоит думать, что жизнедеятельность ученого проходила без потрясений, «подводных» рифов и камней. В библиотеке я обнаружила монографию московского автора, изданную в 1990 году, который в популярном изложении пытается доказать несостоятельность идей Ахмедсафина.
Нет сомнений, что у крупного ученого находились противники и при жизни. Внешне всегда спокойный и выдержанный, тихим голосом он мог уложить своего оппонента на лопатки. Главным его аргументом был дар научного предвидения и огромный практический опыт.
Вспоминает коллега Уфы Мендбаевича, доктор геолого-минералогических наук Софья Мироновна Шапиро: «Я работала с Ахмедсафиным с 1946 года и до самой кончины в 1984-м. Вместе мы составляли письма в Госплан СССР, неоднократно ездили в Москву, пытаясь приостановить строительство Капшагайского водохранилища. Это нанесло урон окружающей среде и частично погубило уникальное озеро Балхаш. Второй по значимости после Байкала природный водоем, уникальность которого в том, что наполовину он состоит из пресной, а наполовину – из соленой воды. Единственное, что мы смогли отстоять, – чтобы водоем был заполнен до минимальной разметки. А полноводная прежде река Или, в которой водились ондатра и разнообразная рыба, превратилась в ручеек».
Ахмедсафин выступал против переброски сибирских рек в Казахстан и Среднюю Азию, которая как идея-фикс витала в умах некоторых твердолобых чиновников. Иная по составу вода могла разрушить экосистему целого региона.
Уфа Мендбаевич был единственным, кто не подписал заключение правительственной комиссии о строительстве Кызылкумского канала, что приводило к обмелению Аральского моря. Так и случилось.
Как ученый он доказывал нецелесообразность строительства БАКа – еще одной «стройки века». (Выброшенные на ветер государственные деньги сейчас оборачиваются неотвратимой экологической катастрофой).
Вспоминая важные вехи в деятельности Ахмедсафина, Софья Мироновна Шапиро напомнила, что вода, которую потребляют алматинцы – из артезианских колодцев, найденных гидрогеологами в черте города. По словам ученого, артезианские бассейны располагаются в южной столице в основном по ташкентской аллее (ныне проспект Райымбека) и ниже, в сторону Алматы-1.
Теперь я понимаю, почему со строительством нового здания киностудии «Казахфильм» по проспекту аль-Фараби на длительное время приостановилась работа цеха по обработке пленки – ЦОПа. На поиски и разработку артезианского колодца в верхней части города ушли годы…