«Ради самосохранения бизнесу тоже надо затянуть пояс»

Мировой бизнес, включая казахстанский, переживает не лучшие времена. Преодолеть их в одиночку у него вряд ли получится. Поэтому в условиях кризиса резко возрастает актуальность взаимодействия общества, бизнеса и власти. Как оно идет в Казахстане? Об этом беседа журналиста Эрика Кинжалина с предпринимателем Нурланом Смагуловым.

– Говорят, что во время кризиса нужно поддерживать собственных производителей. Как вы относитесь к такой постановке вопроса?

– Я бы заменил слово «поддерживать» на «лоббировать» или «протекционировать». Это нужно было делать и до кризиса, а уж сегодня и подавно. Ведь как раньше было? Иностранные компании, работающие в Казахстане, использовали до 95 процентов продукции и услуг, купленных за рубежом. Это совершенно не стимулировало развитие казахстанского бизнеса. Поэтому шаги нашего правительства в последнее время я считаю правильными – оно заставляет иностранные фирмы, работающие у нас, покупать казахстанские продукты и услуги. И чтобы законодательно закрепить увеличение их доли в производственной деятельности национальных компаний и иностранных недропользователей, власть намерена изменить Закон о госзакупках. Эти меры импонируют отечественным предпринимателям.

– Какую же конкретно роль, по-вашему, должно играть государство в этой поддержке?

– Его политика в отношении частного бизнеса должна строиться, по моему мнению, на лоббировании и субсидировании экспорта отечественной продукции, как это происходит во всем мире. Я своими глазами видел, как на заседании Международного совета по зерну в Лондоне австралийские фермеры громким топотом протестовали против субсидирования экспорта пшеницы и ячменя за территорию ЕС. Это нормально, каждая страна должна лоббировать своего производителя. Мы должны отстаивать интересы своих и потребителей, и производителей. И мало лишь говорить о поддержке отечественного производителя – надо бороться за него. Если мы потеряем производителя, то сначала станем экономически, а затем и политически зависимой страной.

– В нынешней ситуации чуть ли единственный источник относительно дешевых денег – Национальный фонд. Как с ним складываются отношения бизнеса?

– Раньше предприниматели брали кредиты в банках второго уровня, которые, в свою очередь, привлекали деньги из-за рубежа. Этих денег было много, но сейчас их нет. Мы искали другие источники финансирования – например, от населения, но у него довольно ограниченные и разобщенные ресурсы. Поэтому сейчас все взоры обратились в сторону государства и Национального фонда. Он состоялся по воле главы государства и сейчас действительно является спасательным кругом для нашей экономики.

– Каковы сегодняшние трудности в сотрудничестве бизнеса и власти?

– Недавно на одном из заседаний с участием предпринимателей и власти премьер­министр Карим Масимов спросил меня, почему раньше я твердил о необходимости невмешательства государства в бизнес, а теперь обращаюсь к правительству с просьбой выделить деньги – мол, как это уживается с моей теорией «чистого» бизнеса? Я ответил, что в условиях нынешнего кризиса действуют другие рычаги. Если государство не вмешается, то частный бизнес постигнет коллапс. С моей стороны нет лукавства, просто это позиция, адекватная времени. Государство в обмен на деньги может национализировать бизнес, приобретать пакеты акций частных компаний и получать таким образом доступ к их управлению. Государство может родить альтернативу, создавая на деньги налогоплательщиков государственные компании, которые будут конкурировать с частными. Есть области, где государственный менеджмент необходим – это энергетика, оборонная промышленность, социальная сфера, ряд других секторов. Но государственный менеджмент – все же не самый сильный в условиях рыночной экономики. Частные компании более конкурентны хотя бы потому, что лучше закалены, чем государственные.

– Есть ли факторы, мешающие работать с государственными деньгами?

– Согласно отечественной антикризисной программе, государство вливает напрямую в экономику страны 10 миллиардов долларов – в первую очередь для поддержания ВВП, сохранения имеющихся и создания новых рабочих мест. Но государственной машине трудно перестроиться и стать сразу эффективной – исполнение этой программы, на мой взгляд, пока оставляет желать лучшего. Деньги выделяются с искренним желанием помочь, но вместо встречи с банкирами заемщики встречаются с… представителями финполиции, проходят множество комиссий, проверок и т.д. Многие предприниматели отказываются от такого способа финансирования, сомневаясь в том, что получат реальные деньги. О собственном бизнесе скажу, что в некоторых проектах мы уже ощущаем присутствие этих удешевленных денег и имеем к ним доступ, но если нам, среднему бизнесу, сложно их получить, то я представляю, насколько тяжелее приходится малому бизнесу. В общем, я нормально воспринимаю усиление роли государства в кризисное время, но после него оно должно вновь сократить вмешательство в экономику.

– Когда, по-вашему, закончится кризис?

– У меня в служебном кабинете постоянно включен деловой телеканал – я слежу за биржевыми индексами и котировками. Когда они красного цвета, рынок падает, когда зеленого – растет. Мы ждали улучшения с победой Обамы на президентских выборах в США, затем был оптимизм перед его инаугурацией, потом – перед совещанием G20, но индексы остались красными… За два года кризиса мы еще не достигли его дна, хотя оно, я думаю, близко. Но сколько он продлится еще, никто не знает. Самая оптимистичная оценка – выход из кризиса возможен в 2010-м, самая пессимистичная – он протянется еще два­три года.

– Какой же вам видится роль казахстанского частного бизнеса в выходе из кризиса?

– Основной. Хотя бы потому, что 60 процентов налогов в госбюджет поступает от частного бизнеса. В нем же занято большинство населения. Что необходимо сейчас всем предпринимателям ради самосохранения, так это тоже, как государству, наемным работникам и обществу, затянуть пояса, установить режим жесточайшей экономии, переформатировать собственное дело и удержаться на плаву любой ценой. Важен честный диалог с банками о своих кредитах и финансовых проблемах. Претендуя на рефинансирование или снижение ставки, бизнесмен должен быть готов ничего не скрывать и двигаться навстречу банку. Важен и диалог со своими менеджерами, которым необходимо объяснять, почему урезаются их зарплаты и вознаграждения, и тем самым удержать ценных людей, а также с партнерами, чтобы правильно структурировать отношения. Само собой, предпринимателям нужно быть также активными и конструктивными в диалоге с обществом и властью, находя те сферы, в укреплении и развитии которых они объективно нуждаются. Если предприниматель способен находить общий язык с окружением, он выживет. Словом, чтобы существовать достойно, бизнес Казахстана должен быть толерантным.

– Раньше работу теряли в основном те, кто не умел работать, а сейчас и крепкие специалисты. Что бы вы им посоветовали?

– Нельзя опускать руки, нужно находить любой способ зарабатывания – от частного извоза до операций в интернете. Да, хорошим специалистам, чья квалификация сейчас слабо востребована, психологически и материально трудно все время жить в ожидании, искать применения своих способностей, тратить на это силы, время, средства. Но останавливать поиск не надо, напротив, следует активизировать отношения с внешним миром и пытаться найти любую работу, пусть она и не будет приносить столько удовольствия и денег, как раньше. Зато ты не перестанешь уважать себя, никто не попрекнет тебя куском хлеба. Трудное время пройдет, и ты вернешься на достойное место. Самое опасное – лишь валяться сутками на диване, дуть пиво, брюзжать на весь мир, опротивев домочадцам и себе. Нужно быть оптимистом! Этот совет с моей стороны может прозвучать цинично, но я говорю искренне. Ведь мы, к сожалению, тоже сокращаем численность персонала, хотя и не хотим терять квалифицированные кадры. Мне немного стыдно перед специалистами, которых я уволил лично, вплоть до высокооплачиваемых менеджеров. Но я не смог платить им лишь за то, что они сидят за компьютерами фактически без работы – это расточительство, унижение их самих, остальных сотрудников и себя самого. Поэтому я переговорил с каждым и сказал, что это – вынужденный отпуск. Мы остаемся на связи, а когда выйдем из кризиса, будем рады возобновить деловые отношения.