Сара Баешева: Мы работали в интересах детей!

Учебный год, казалось бы, только начался, а уже созывают журналистов на пресс-конференцию, чтобы обнародовать очередной школьный скандал. Противоречия между педагогами и учениками (а чаще их родителями) иногда доходят до критической черты, когда обе стороны требуют разрешения конфликта в правовой плоскости. Поможет ли принятие нормативных документов поднять престиж профессии учителя? И что нужно сделать, чтобы в современной школе, как и прежде, стало работать простое правило: учитель должен учить, а ученик – учиться.
В преддверии замечательного праздника – Дня учителя – я встретилась с Сарой Баешевной Баешевой (на фото). 30 лет она проработала завучем 94-й алматинской средней школы. Отличник народного образования СССР. И сейчас в рабочем строю – Сара Баешевна преподает математику в 159-й казахской гимназии имени Алтынсарина.

– Как началась ваша педагогическая деятельность?
– В 1957 году я окончила Педагогический институт имени Абая, диплом вручал сам ректор – Герой Советского Союза Малик Габдуллин. Направление получила в среднюю школу № 40. Директор встретила меня словами: «Миленькая, я бы еще подумала, дать ли вам часы по казахскому языку. А вы хотите преподавать физику и математику?» Я была еще очень молода и не обиделась на такой «теплый» прием. Но поначалу мне было очень трудно. В выпускном классе учились дети знаменитых родителей. Каждый мой урок посещал завуч Яков Соломонович Бенцион, который свой визит заканчивал примерно такими словами: «Начинающий учитель узнает материал на час раньше, а потом передает его ученикам…». От него я так и не услышала каких-то ободряющих слов, что, например, сегодня было немного лучше, или на этом уроке нужно было сосредоточить внимание на том-то.
Меня выручали советы ведущих педагогов – физиков из других школ района. Я бегала к ним почти каждый день, они мне помогали писать план, советовали, на что обратить особое внимание.
Но ситуация для меня складывалась очень сложная, а я думала прежде всего об учениках, все-таки выпускной класс. И понимала, что вряд ли у меня хватит сил и терпения на то, чтобы каждый день бегать за советами в другую школу. Никого не ставя в известность, я пошла в гороно и попросила перевести меня в другую школу. Можно сказать, в школе № 64, она находится в районе Татарки, и началась моя настоящая педагогическая деятельность. Валентина Иосифовна Пугачева, с кем мы до сих пор общаемся и дружим, работала в этой школе пионервожатой. Такое стечение обстоятельств, что сейчас она на добровольных началах мой секретарь, помогает мне написать небольшую брошюру, обобщающую мой педагогический опыт – для подготовки молодых организаторов. Сейчас идет омолаживание кадров. Наверное, в этом есть необходимость. Но, как мне кажется, не всегда правильно и эффективно используют наш опыт, хотя наставники есть в каждой школе.

– Вы, будучи молодой, бегали, советовались с опытными педагогами. А часто ли к вам обращаются молодые учителя?
– В 159-й школе-гимназии я работаю по приглашению директора Айгуль Тулеевны Миразовой. Она всегда со мной советуется, ставит в пример молодым педагогам. Всегда воспринимает мои замечания и старается помочь мне …

– А какие замечания у вас есть к современной школе? Вы – завуч по учебной части с 30-летним стажем. Что, на ваш взгляд, сейчас не так, и что мешает учебному процессу?
– Сейчас несколько завучей: по науке, завуч по одной части, по другой. Много их. В мое время было всего два завуча. Завуч в старших классах и завуч среднего звена. Я как завуч старших классов ощущала свою ответственность буквально за все. В 94-й школе был большой актовый зал, где мы проводили день знаний, педсоветы, конференции. А еще открытые уроки с приглашением представителей районо. Я курировала преподавателей по физике, математике, химии и биологии и как пример сама проводила им открытые уроки. Вместе мы писали план работы, чтобы помочь молодым педагогам в проведении их открытых уроков.

– Скажите, Сара Баешевна, а в ваше время были конфликты? Были случаи, чтобы к вам родители обращались с жалобой на учителей?
– Нет. Нам удавалось строить эти отношения очень корректно. С родителями у нас велась отдельная работа. Конечно, двух завучей не хватало на работу с трудными детьми, с теми, у кого была плохая успеваемость, кто слонялся и не посещал уроков. Как правило, в третьей четверти мы проводили малый педсовет, куда приглашали родителя и ребенка, который еще не совсем осознал свое место в школе. И не понимал, что он должен соблюдать дисциплину, должен учиться и стремиться к знаниям. Для этого на педсовете мы вывешивали табель успеваемости и в присутствии педагогов разговаривали с родителями и учениками. Разговор мы вели так тактично и культурно, что нам всегда удавалось избежать конфликтов.

– А сейчас, как мне кажется, у родителей, слишком завышенные требования к учителю. И это вместо того, чтобы заставить своего ребенка учиться. Сейчас и ученик пошел слишком грамотный: уже в 3-м классе вместо того, чтобы учиться и выполнять ежедневные задания, он заявляет о своих правах.
– Это неправильно! Раньше учитель имел безусловный авторитет. У нас был случай, когда ученики самовольно собрались и уехали. Куда? Мы этого не знали, и чтобы не создавать паники, не сообщили родителям и не заявили ни в какие органы. Степень ответственности у классного руководителя и у учителей была такой высокой, что они сами отправились на поиски. И нашли ребят.
У нас была «сборная» школа, через дорогу по улице Сатпаева – средняя школа № 22, и они часто подкидывали нам своих учеников. Разных.
Я вспоминаю, какими одержимыми были раньше учителя. Мы не гнались за ставкой: 5 часов, 10 или 12 часов нагрузки. Это не важно. Мы работали в интересах детей. Был организован школьный театр, а какие проводились уроки эстетики! Наши выпускники до сих пор это помнят и с гордостью отзываются о школе. В течение трех лет мы занимали первое место по республике. При директоре Брониславе Исааковне Непомнящей у нас было три музея! Она была превосходным руководителем, находила подход ко всем педагогам и умела в школе создать атмосферу тепла и добра.
Тогда школьная мебель состояла из обыкновенных парт, которые мы своими руками обновляли и красили. Белые шторы на окнах. Нигде, наверное, такого не было, а в нашей школе отмечали праздник нянечек, так Непомнящая называла техничек. И каждый класс выходил со словами благодарности.

– Вы все-таки никак не отвечаете на мой вопрос, как вам работается в современной школе? Как преподавать математику, если сейчас дети отказываются учить таблицу умножения?
– В младших классах, конечно, обязательно учат таблицу умножения. Но вся беда в том, что дети чаще пользуются калькулятором. Из своего опыта могу сказать, что мы каждый год сдавали экзамены. В десятом классе, например, до 11 экзаменов. А я училась в сельской школе в Западном Казахстане. Надо сказать, что это очень подстегивало, ведь ты надеешься только на себя, на свои знания. Это, во-первых. Учебники математики были полными в плане практики, с множеством примеров.
А в настоящих учебниках мало заданий по одной теме, чтобы ребенок мог набить руку, имел возможность больше решать. Мне кажется, еще одна беда в том, что они еще не приучены к самостоятельной работе. Редко я вижу горение в их глазах, чтобы было желание на уроке и на факультативе усвоить какую-то тему, не откладывая на завтрашний день. Не надеясь, что тебя не спросят на уроке. Ответственности у детей сейчас, конечно, маловато…

– А как вам современная методика преподавания? И как вы относитесь к ЕНТ?
– Что касается методики преподавания – ее вполне хватает. А по поводу ЕНТ я уже высказывалась неоднократно. Писала, что оно рассчитано на вундеркиндов, а они, как известно, рождаются один раз в сто лет. Повторю, что ЕНТ ограничивает логическое развитие ребенка. И из-за чувства страха оказывает давление на психику.
Меня не раз как школьного завуча приглашали в вузы на приемные экзамены. Тогда без этого бессмысленного тыканья можно было составить представление о ребенке из его ответов. Из разговора один на один можно было определить широту его мыслей, представить, кем он будет в будущем…

Салтанат Исмагулова Алматы