Джаник Файзиев: «Я – классический гражданин мира»

21 февраля на киноэкраны СНГ выходит фильм Джаника Файзиева «Август. Восьмого».

За месяц до премьеры в Алматы прошла его презентация с участием московского режиссера. На мероприятие помимо журналистов впервые прибыли прокатчики и директора кинотеатров из разных регионов Казахстана. Это и неудивительно, ведь предыдущая картина Файзиева «Турецкий гамбит» имела большой зрительский успех, потом неоднократно показывалась еще и по ТВ. Бюджет ее в 2005 году составил 4 миллиона долларов, а сборы превысили 18! На новый проект, как уточнил «Известиям-Казахстан» сам режиссер, ушло около 19 миллионов. Это масштабная драма, за международные продажи которой взялась кинокомпания «Двадцатый век Фокс».

Показанные на презентации фрагменты и удивили, и поразили, и развеселили публику. А гость и не скрывал, что стремился отразить жизнь на экране во всем ее объеме и многообразии: «Мы попытались сделать современное кино для семейного просмотра, чтобы оно было интересно и детям, потому что в фильме огромное количество захватывающих спецэффектов, и любителям боевиков и стрелялок, и даже женщинам». Кстати, о них. Перед тем как завершить картину, прошло тестирование: фокус-группе показали «Август. Восьмого», чтобы услышать мнение о фильме и успеть что-то переделать. Зрители выставили ему очень высокую оценку. И, несмотря на то, что в нем много боевых сцен (казалось бы, они должны больше радовать мужскую часть публики), режиссеру приятно было узнать, что средний балл у женщин был даже чуть выше. Один из друзей режиссера так и заявил: «Нам удалось снять настоящее женское кино про настоящих мужчин». Что вовсе не парадокс, поскольку главная героиня фильма – девушка. Война показана ее глазами.

Действие происходит на фоне августовских событий 2008 года в Южной Осетии. Москвичка Ксения принимает приглашение своего возлюбленного отдохнуть в Сочи, а сынишку отправляет на Кавказ к отцу ребенка – бывшему мужу, с которым развелась. Именно в это время начинается военная операция, и мать, узнав, что ее сын в опасности, бросается в самую гущу событий…

Джаник Файзиев прибыл в Алматы лишь на день, но успел многое. Он трудоголик – талантливый, креативный человек, ярко проявивший себя в разных качествах: как актер, режиссер и продюсер. Причем он одинаково талантливо снимал в качестве режиссера и рекламу, и ТВ-проекты («Кинопанорама», «Перехват», «Старые песни о главном», «Намедни» с Леонидом Парфеновым), и фильмы. Джахонгир (так он назван родителями) – представитель известной кинематографической династии. Его дед стоял у истоков зарождения узбекского кино. Отец и дядя тоже снимали фильмы. Но артистичный Джаник дебютировал не в их фильмах. Хотя позже парнем он снялся и в картинах дяди – Латифа Файзиева («Служа Отечеству», «Пробуждение»). Девятилетним он сыграл главного героя Искандера в фильме Леонарда Бабаханова «У самого синего неба». И что любопытно – на тех съемках он впервые побывал на Медео: фильму нужны были кадры со снежными вершинами, а на родине снега не было. Следующая же картина с участием Джаника «Ждем тебя, парень» была отмечена в 1973 году на ВКФ в Алма-Ате второй премией. Потом он сыграл еще ряд интересных ролей.

– Джаник, а ведь вы связаны не только с узбекским и российским кинематографом, но и чуточку с нашим. В конце 2009 года на Первом канале демонстрировался мини-сериал «Дом на Озерной», снятый известным режиссером Сериком Апрымовым. Как продюсер именно вы помогли ему попасть на тот проект.

– Это так. Серика я знаю очень давно. Со своими первыми фильмами мы ездили с ним по фестивалям, да и учились во ВГИКе в одно время.

– Только наши ребята из казахстанского спецнабора – чуть раньше у Сергея Соловьева, а вы – у Юрия Озерова.

– Когда они поступили, я служил в армии, в Подмосковье. Знаете, в военкомате, услышав, что я актер, окончивший ВГИК, мне иронично сказали: «Артисты нам нужны-ы!». Вот и отправили из Ташкента в Подольск, поселок Астафьево. Я там грузил мешки, ящики – работал такелажником, изредка убегая во ВГИК на лекции Соловьева. Но у меня могла быть иная участь. Это судьба! Помню, нас, новобранцев, выстроили в ряд, идет офицер, остановился за три-четыре человека от меня и говорит: «Нале-е-во!». И половина призывников повернулись. «А вы – напра-а-во!» – скомандовал он нам. И мы разошлись – как у Симонова, помните? Позже я узнал, что тех ребят в Афганистан отправили, о чем мне рассказали парни из нашего двора. Вот такой произошел выбор…

– Теперь понятно, почему тема войны коснулась вашего творчества, в частности и в «Турецком гамбите», и в «Августе…». Наверное, вам помогает знание армейской жизни, поведение человека в непривычной…

– …я бы сказал – экстремальной ситуации. В принципе, вся биография любого человека определяет его пристрастия или антипатии в жизни, в том числе и это обстоятельство с армией тоже. Мне кажется, для настоящего раскрытия глубокой драмы всегда нужен стресс – некая экстремальность. Достоевский не случайно выбирал героев, устроенных маниакально: Раскольников со своей теорией, Дмитрий Карамазов, как, впрочем, и его братья. Для Толстого тоже важно – семья рухнет либо устои, война и мир. Даже у чеховских героев происходят «бури» в голове. Стресс у дяди Вани не меньший, чем у Анны Карениной, только он внутренний… Мы живем в интересное время: вокруг нас вон чего происходит! Поэтому мне важно соответствовать тому, что я делаю. Чтобы это «вон чего» умещалось на экране одного фильма или на страницах сценария.

– «Времена не выбирают, в них живут и умирают…» – так сказал поэт. Краем уха здесь, в кулуарах, я услышала, что сценарий «Августа…» вы писали не под конкретные события в Цхинвале. Правда ли это?
– Не совсем. Приятель как-то рассказал мне историю из своей жизни. У него была девушка, учившаяся в медицинском, а он заканчивал журфак. Незадолго до распределения они поссорились и жили по принципу «развод так развод», даже не созванивались. Однажды на улице он встретил ее подружку и невзначай спросил: «Ну, как она там?» – «Ты знаешь, а ее распределили в Цхинвал». И он вдруг понимает, что его девушка из-за политической неграмотности, которой мы все одинаково страдаем, не осознавала, куда направилась! И приятель решил ехать к ней. Думал: не дай бог что случится, потом всю жизнь буду себя винить. Прилетел туда, и в тот же день там началась война. А единственная связь, которая работала в то время, была лишь мобильная, и у военных тоже. По телефону он пытался помочь ей выбраться из этого ада: объяснял, как вести себя с военными – к кому подходить, а кого лучше обходить стороной, чтобы она попала туда, куда надо. В общем, руководил ее действиями. Меня так захватила эта трогательная история – абсолютно человеческая! Про то, как двое выстраивают свои отношения благодаря тому, что в их жизнь вмешалась война.

– Когда-то для Первого канала вы сняли блистательный проект «Старые песни о главном-2», где 15 лет назад в образе молоденького солдатика лишь на секунду появился ныне популярный актер Александр Олешко, тогдашний студентик. Потом вы задействовали его в своем сериале «Остановка по требованию» в комедийной роли Димочки, за которую он приз получил. Затем был «Турецкий гамбит», и там он замечательно сыграл Петю Яблокова и был так необычен на экране, что даже сам автор Борис Акунин не узнал его в жизни. Об этом года три назад Саша рассказал, будучи здесь в Алматы. Тогда я спросила его о вашем с ним сотрудничестве. И он взахлеб поведал удивительную историю про тушенку с ночных съемок «Старых песен…».

– И я очень хорошо ее помню! Там есть клип «На безымянной высоте», который исполняют Мазаев, Рыбин и Фоменко. Я задумал снять сложно-постановочный кадр с панорамой на 360 градусов, то есть одним куском всю песню. Это невероятно сложно технически! Никто не понимал, что мы снимаем. Я заказал все необходимое для съемок. В течение дня это собиралось, люди тихо приходили в ужас от того, как можно все это уместить в один кадр, в одном павильоне. Я постоянно бегал и проверял ход подготовки. Сидит Олешко. Я говорю ассистентам: «Положите в его миску тушенки!». Убегаю, возвращаюсь, смотрю – все ли нормально. Вижу – тушенки нет. Я кричу: «Кто-нибудь положит актеру тушенку?». Снова мчусь в другую сторону, прибегаю обратно и возмущенно ору: «Да что же такое! Почему солдат до сих пор без тушенки сидит!». А мне помощники на ушко шепчут: «Мы каждый раз кладем, а он всё съедает!».

Я запомнил Сашу тогда – его глаза. Спрашиваю: «Ты голодный? Может, тебя покормить?». – «Нет. Всё нормально, всё нормально!».

– Он признался, что очень старался вам понравиться. И чтобы доказать любовь к профессии, съел 11 или 12 банок тушенки! С тех пор не может на нее смотреть. Позвав Олешко в свою новую картину на роль жениха главной героини, вас не смущала его сегодняшняя медийность?

– Нет. Я не боюсь шлейфов. И почти в каждой картине Сашку снимаю, потому что люблю его и считаю очень талантливым мальчиком. С актером должно много чего ассоциироваться. Артистов мы любим за то, что хорошо их знаем. Мы с вами, наверное, не замечаем, но ведь хороший актер является чуть ли не членом семьи. Встречая его на улице, вам хочется сказать ему «Ва-а, привет!» – как близкому или знакомому человеку. Я очень рад, что у Олешко такой большой успех на телевидении, в этой его «Минуте славы» и «Большой разнице». Полагаю, он заслуживает гораздо большего, потому что умеет многое. Я же эксплуатировал в двух картинах способность Саньки выглядеть одновременно глупым, наивным, беспомощным и немножко демоническим. В нем есть эта дуальность. В «Августе» он исполняет роль милого душевного человека.

– В новом проекте вы задействовали актеров, с которыми уже работали раньше.
– Да, я их обожаю и готов бесконечно снимать: Сергея Газарова, Лешу Гуськова, Гошу Куценко, Толю Белого, Егора Бероева. Очень хотел поработать и с Димой Певцовым, но он не смог – был на гастролях. Для себя я понял, что эта история случилась с молодыми людьми. Они сегодня являются двигателями истории. Поэтому принял решение: главными будут герои до 25 лет. Я пересмотрел всех актеров этого возраста, составил лонг-лист, потом – шорт-лист. И уже с оставшимися провел подробный кастинг. Только на сравнении я понял, что складывается такая пара: Максим Матвеев, на мой взгляд, блестяще сыгравший в нашей картине, и Света Иванова, которая почти гениально сыграла, с моей точки зрения. Кстати, и вся группа у нас состояла из молодых людей.

– Но и молодежь тоже разная бывает. Вон что вытворяла она на Манежной площади! Вы уже давно живете в Москве. Простите, но с вашей неславянской внешностью, Джаник, легко ли существовать в этом неспокойном российском мегаполисе?

– Не скрою – были моменты в начале перестройки, когда меня на улице останавливали и обыскивали, как приезжего. Но постепенно я воспитал в себе необходимое качество – быть терпимым. И пытаюсь дать понять, что уважительно отношусь к обязанностям милиционеров. Это очень быстро их нейтрализует. Правда, иногда они делали попытку надавить. Но я сразу говорил: «Ребята, вы на работе и защищаете мою безопасность. Давайте – делайте, что должны исполнять». Они же видят, что ты с ними не конфликтуешь и понимаешь ситуацию. Сейчас меня перестали останавливать. Видимо, я стал постарше. Даже гаишники ничего не выясняют.

– Так вы ощущаете себя москвичом в полной мере?
– Я – классический гражданин мира.

– Что вы хотели бы сказать зрителям новой картины?
– Не знаю… Чтобы они смотрели кино с открытым сердцем, это самое важное. Потому что те, кто снимал его вместе со мной, делали всё с открытым сердцем. И мне бы хотелось, чтобы фильм смотрели так же.