Все только начинается…

Участники первого международного джазового фестиваля надеются, что он станет неким толчком для развития джаза в молодой столице, разнообразит ее культурную жизнь. Об этом корреспондент «Известий» поговорил с заведующей кафедрой искусства эстрады и джаза Казахской национальной академии музыки, профессором Гульданой Жолымбетовой.

Участники первого международного джазового фестиваля надеются, что он станет неким толчком для развития джаза в молодой столице, разнообразит ее культурную жизнь. Об этом корреспондент «Известий» поговорил с заведующей кафедрой искусства эстрады и джаза Казахской национальной академии музыки, профессором Гульданой Жолымбетовой.

– Гульдана Базылхановна, вы преданы джазу уже много лет. Кто стоял у истоков этого искусства в нашей стране?

– Джазу в Казахстане уже больше полувека, но он запоздал к нам на столько же. У его истоков стояли очень интересные люди. Например, Александр Варламов, сосланный в годы войны в Караганду. Кстати, он герой фильма «Мы из джаза». Именно с приездом этого человека в Караганду в Казахстане началось это движение. Джаз долгое время был запрещен, не был открытым видом искусства. Говорили ведь, что если играешь джаз, то завтра родину продашь. С открытием посольства США в стране джазовая жизнь более-менее забурлила. У нас появилась возможность ездить на родину джаза. С 1994 года мы регулярно посещаем всемирную джазовую конференцию. Из стран СНГ только Казахстан участвует в ней. И иностранцы очень удивляются, что казахи так хорошо играют джаз. Вообще нашему народу джаз свойствен, потому что мы также импровизаторы, у нас похожий менталитет. Но у нас ни у кого нет специального джазового образования.

– А как же кафедра, которую вы возглавляете при Казахской национальной академии музыки? И разве вы не профессиональная джаз-вумэн?

– Скорее, джаз-апашка, как меня называют (смеется). Кафедре всего три года, и аналогов в стране ей нет. Это – первая профессиональная кафедра, на которой обучают джазу. Что касается меня, то три года назад я приехала из Алма-Аты. Но родилась и выросла в Караганде. Когда мне было 5-6 лет, уже тогда мне нравилось творчество Варламова, а все биг-бэнды, концерты, капустники проходили на моих глазах. Я никогда не думала, что буду играть джаз, но, видимо, это где-то лежало под сердцем. А вообще я занималась классикой. Дипломированных джазовых музыкантов у нас нет, так как не было специальных школ. А в России, кстати, они почти в каждом городе. Поэтому даже мы, педагоги, не имеем дипломов, а у наших студентов они будут. Сейчас на трех курсах у нас обучаются тридцать человек. Ребята из разных городов, с разными данными. Они станут первыми элитарными кадрами. Программа, по которой они обучаются, очень трудная. Это – целая наука, это особый вид сольфеджио, особый вид теории, особый вид гармонии. Их учат импровизации, участию в оркестре, ансамбле. Раньше немного с предубеждением относились к нашей кафедре, говорили, что мы готовим музыкантов для кабаков. А теперь поняли, что у нас очень трудно учиться. Самый большой объем предметов именно на нашей кафедре.

– А ведь действительно многие джазовые музыканты подрабатывают в ресторанах, на улицах. Не говорит ли это об упадке жанра, о том, что он плетется в хвосте всех остальных музыкальных направлений?

– Нет, я с этим категорически не согласна. Джаз – музыка свободных людей, поэтому он и был запрещен. Говорят, что дураки джаз не слушают, их интересуют мелодии-однодневки. Джаз слушают только люди интеллектуально высокие. А что касается ресторанов, то никакой это не упадок. Наоборот, в рестораны сейчас берут хороших музыкантов, с образованием. Я считаю, что это нормально. Другое дело, что джазовым музыкантам немножечко трудно жить. Это в смысле заработка, но, несмотря на это, джазовые музыканты иногда играют даже бесплатно, им главное — чтобы был слушатель. Сейчас, когда появляется профессиональное джазовое образование, думаю, будет полегче. И не забывайте, что джаз был запрещен. История только начинается.

– Прекрасная возможность послушать много джаза – посетить предстоящий фестиваль в Астане, а еще лучше – жить в джазовом городе. Говорят, что благодаря стараниям акима Лисаковска город стал называться казахстанской столицей джаза. Вы разделяете это мнение?

– По-моему, это громко сказано. Просто в этом городе было проведено четыре джазовых фестиваля, за это им надо отдать должное. Но эти фестивали не были настолько масштабными, прекрасные биг-бэнды из других городов Казахстана не участвовали в этих фестивалях. Наша ошибка в том, что не ездим друг к другу, ничего друг о друге не знаем. Поэтому хотелось бы в будущем создать ассоциацию джазовых музыкантов. Но что касается развития джаза в Казахстане, то на роль столицы этой музыки претендуют и Павлодар, и Кустанай, и Алма-Ата. И астанайский фестиваль – очень серьезная заявка на пополнение этого ряда. Тем более что наш фестиваль пройдет на более высоком уровне, чем в Алма-Ате, у нас будет много зарубежных гостей, это уровень американского фестиваля.

– Как вы думаете, впишется ли этот фестиваль в культурную жизнь столицы?

– Думаю, он очень хорошо, органично впишется в нее, потому что Астана – новый город, где есть новое мышление, идеология. Это город свободных людей. И джаз, кстати, имеет воспитательное значение, потому что он раскрепощает человека по-хорошему. Удивительно, что сейчас в Астане, да и вообще в республике идет всплеск, огромный интерес к джазу. Может быть, людям не хватает живой музыки.

– Кто у нас в Казахстане является ярким представителем этого направления?

– Ярких, выделяющихся звезд пока что нет. Они все играют нормально, на одном уровне. Очень хорошие биг-бэнды. Еще бы я выделила карагандинку Юлию Штыкову и алмаатинку Жанну Саттарову. Но вы еще дождетесь яркого представителя, уж поверьте!

– Конечно, трудно разгадать философию джаза, ведь он и интересен постоянными поисками, построен на индивидуальности. Но все-таки, можете ли вы вывести формулу успеха этой музыки?

– Думаю, что джаз любят, потому что это – живое искусство, здесь есть сопричастность, сопереживание, содействие. Джаз не живет ни прошлым, ни будущим, он живет настоящим. Он прозвучал — вы получили порцию радости, хорошего настроения. А завтра вы будете слушать эту же композицию, но уже находиться под другим воздействием. Эту музыку невозможно даже в нотах изобразить, там просто дается тема, аккорды, а потом идут пустые места, в которых музыкант должен сам досочинить ноты. И невероятно, но факт: эти ноты – очень хорошая психотерапия для человека. Блюзовая тональность – особые звуки, которые полезны для здоровья. Когда у человека болит голова, надо слушать джаз. Эта музыка также снимает боли в желудке, среди джазовиков нет язвенников. Это музыка здоровых, веселых и умных людей. В этом и секрет его успеха.